|
Московский центральный центральный аэродром в 1925—1926 годах выглядел совсем не так, как теперь. На зеленом поле не было бетонных дорожек для взлета и посадки: самолеты того времени в них вовсе не нуждались.
По краю аэродрома стояло несколько деревянных ангаров. Один ангар — нашего лётного отряда, соседний принадлежал советско-германскому обществу «Дерулюфт». Дальше шли ангары, Где собирались самолеты «Р-1» производства бывшего московского велосипедного завода «Дукс», и еще дальше - ангар Московской школы военных летчиков.
С востока аэродром был ограничен военными складами и заводом "Авиаработник", где я я выпрашивал детали и материалы для своих планеров, севера - Ленинградским шоссе, с запада оврагом, куда выбрасывали разбитые самолёты, ис юга - братсим кладбищем, где хоронили погибших летчиков.
Полёты на аэродроме производились редко: было мало самолетов, и летали они только в хорошую погоду. Исключение составляли рейсовые летчики "Дерулюфта", из которых самым известными были Шибанов и Бобков, - эти летали по маршруту Москва - Кенигсберг на пассажирских самолетах "Фоккер-3" в любую погоду и точно по расписанию, хоть часы проверяй.
Работа на аэродроме вначале была несложной: я занмал должность «хозяина ангара». На мне лежала забота о чистоте и порядке в ангаре, а также обязанность открывать ангар рано утром и запирать поздно вечером, то есть первым приходить последним уходить. Мой непосредственный начальник, старший инженер эскадрильи Алексей Анисимович Демешкевич, невысокий, добродушный человек, которого все и в глаза и за звали «Батя» или «Батька», видя, что я очень старательно исполняю свои обязанности и вместе с тем проявляю повышенный интерес к самолетам, вскоре перевел меня на должность младшего моториста.
|
