Рассказы авиаконструктора. А. Яковлев

В Коктебеле у меня возникла мысль попробовать самому сконструировать настоящий планер. Я строил модели, был знаком с различными конструкциями планеров, но чувствовал, что, не имея технического образования, один не справлюсь с такой трудной задачей. Нужно было с кем-нибудь посоветоваться. Решил обратиться к Сергею Владимировичу Ильюшину. Я заметил, что еще с планерных состязаний он относится ко мне хорошо. Сергей Владимирович одобрил мое намерение, но предупредил: — Одного желания здесь недостаточно. Нужно иметь и знания, лишь тогда можно правильно сконструировать планер. Можно, конечно, многое за тебя сделать — рассчитать и вычертить, но от этого мало будет пользы. Если ты будешь работать сам, я тебе помогу, посоветую, разъясню, что непонятно. Ильюшин дал мне свои записи лекций по конструкции и по расчету прочности самолета и назвал книги, которые необходимо прочитать. Я  жадно  изучал  все  это  и  взялся за разработку планера. А когда было что-нибудь непонятно, шел к Ильюшину. Сергей Владимирович жил тогда с женой и маленькой дочкой Ирой в общежитии Академии Воздушного Флота в Фурманном переулке, в небольшой, тесной комнате. Когда я приходил к нему вечерами, Иру обычно укладывали спать, и мне было очень не ловко, что я их стесняю. Но встречали меня всегда ласково, приветливо. Ильюшин учился в академии, времени было у него мало, тем не менее он охотно занимался со мной, иногда по нескольку часов подряд. Засиживались мы до поздней ночи.

Это была моя первая техническая школа.
Когда с помощью Ильюшина я сделал все расчеты и чертежи планера, передо мной встал вопрос, где и с кем его строить.
Тут я вспомнил свою родную школу и решил: конечно, там можно организовать планерный кружок и построить планер.
Я пришел в школу, и первым, с кем завел разговор о постройке, был Гуща. Этот худенький и робкий парнишка с такой смешной фамилией был очень настойчивым и трудолюбивым. Он считался самым горячим другом Воздушного Флота.

Я рассказал ему, зачем пришел. Гуща серьезно выслушал и деловито спросил!
- Настоящий планер будем строить или так, дурака валять?
- Конечно, настоящий.

Сказал и, вспомнив, как в свое время обещал мне Анощенко, добавил:
- Будешь хорошо работать, и ты поедешь на состязания в Крым.
Гуща недоверчиво усмехнулся:
- Ну, это ты брось! Заливаешь!

И, хотя он не был уверен, что поедет на состязания, работать начал с большим жаром. Он и Александр Павлович Гришин, который еще учился в школе, стали энтузиастами создания планера.
В планерный кружок вступило пятнадцать школьников, и работа закипела. Собирались после занятий — строгали, клеили, пилили, заколачивали гвозди.
Материал доставали на авиационном заводе, но все до последней мелочи мы делали сами.

Планер мы строили в гимнастическом зале, и к нам было постоянное паломничество школьников. Некоторые подшучивали над нашей выдумкой, не верили, что у нас что-нибудь выйдет путное. Но большинство нам сочувствовало, особенно когда стало видно, что получается какой-то аппарат. Правда, вначале это было довольно бесформенное сооружение — нагромождение реек, планок и проволоки.

Планер надо было обтянуть материей, и тут перед нами встало большое затруднение: всё построили, всего, кажется, добились, а обтяжку сделать не можем. Кружковцы-мальчики шить не умели.
- Придется звать девчат, — сказал Гуща.

Девочки охотно согласились помочь, и скоро их умелыми руками планер был обтянут перкалем.
Пока шли школьные занятия, хорошо и весело работалось по вечерам. Но вот наступили летние каникулы, и наш кружок стал рядеть. Ребята уезжали в лагеря, в деревню, на дачу. К концу Постройки осталось всего пять человек, но это были самые ярые авиаторы. Всем нам очень хотелось, чтобы планер был готов к состязаниям, а времени оставалось мало, и приходилось работать целыми ночами.

Но вот все готово! Явилась специальная комиссия, дала положительное заключение — и наш планер допущен на состязаниям.
Теперь я должен был позаботиться о моих помощниках. Они заслужили право на поездку в Крым, и я принес Гуще и Гришину командировочные удостоверения на вторые всесоюзные планерные состязания в Коктебеле. Я понимал их гордость, так как всего лишь год назад сам испытывал то же самое.
Мы погрузили наше сокровище на платформу, заботливо прикрыли его брезентом, и эшелон планеристов отправился в Крым. Не етот рев путь показался долгим, но наконец мы в Коктебеле.